Главная - Другое - Смерть на производстве возмещение морального судебные решения

Смерть на производстве возмещение морального судебные решения


Смерть на производстве возмещение морального судебные решения

Размер компенсации морального вреда, присужденной ко взысканию с работодателя в пользу близкого родственника работника, смерть которого наступила вследствие несчастного случая на производстве, должен быть обоснован в том числе с учетом степени вины работодателя в произошедшем несчастном случае

Вывод суда о размере компенсации морального вреда должен быть мотивирован. С.Г. обратилась в суд с иском к организации о компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника вследствие несчастного случая на производстве. В обоснование заявленных требований С.Г. указала, что ее сын С. работал в этой организации по трудовому договору газоэлектросварщиком.

11 октября 2017 г. в 16 час. 30 мин. С., находясь на рабочем месте, был смертельно травмирован.

Ссылаясь на положения ст. 212, 237 ТК РФ и полагая, что причиной гибели С. явились грубые нарушения правил охраны труда и техники безопасности, допущенные по вине организации (работодателя), что было установлено в ходе проверки, проведенной территориальным управлением Ростехнадзора, С.Г. обратилась в суд с данным иском к работодателю, указав на причинение ей смертью близкого человека тяжелых моральных и нравственных страданий, а также на ухудшение состояния ее здоровья, которые она рассматривает как моральный вред, просит взыскать его компенсацию в размере 1 000 000 руб., расходы по оплате юридических услуг.

обратилась в суд с данным иском к работодателю, указав на причинение ей смертью близкого человека тяжелых моральных и нравственных страданий, а также на ухудшение состояния ее здоровья, которые она рассматривает как моральный вред, просит взыскать его компенсацию в размере 1 000 000 руб., расходы по оплате юридических услуг.

Представитель организации (ответчика по делу) в суде исковые требования С.Г. не признал. Разрешая спор и частично удовлетворяя заявленные исковые требования о компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника (сына) вследствие несчастного случая на производстве, суд первой инстанции с учетом норм ГК РФ о компенсации морального вреда и положений ТК РФ об охране труда исходил из того, что несчастный случай с сыном С.Г. произошел при исполнении им должностных обязанностей в результате неудовлетворительной организации производства работ со стороны работодателя.

В связи с этим суд пришел к выводу о том, что организация как работодатель С. должна выплатить матери погибшего — С.Г.

компенсацию морального вреда, причиненного ей смертью сына. Определяя размер подлежащей взысканию с организации в пользу С.Г. в связи с гибелью при исполнении трудовых обязанностей работника данной организации С.

(ее сына) компенсации морального вреда в сумме 300 000 руб., а не 1 000 000 руб., как просила истец, суд первой инстанции, исходя из положений п. 2 ст. 1083 ГК РФ об учете вины потерпевшего, сослался на то, что несчастный случай с погибшим С. произошел в том числе из-за грубой неосторожности самого С., выразившейся в выполнении работы, которую ему не поручали.

В числе таких действий суд указал на то, что в момент возгорания и задымления экскаватора С.

изначально выполнил указание машиниста покинуть экскаватор, но, находясь рядом с экскаватором, беспокоясь о его возгорании и желая защитить экскаватор от возгорания, нарушил дисциплину труда, проник в отверстие нижней рамы экскаватора и головой приблизился к высоковольтным кольцам поворотной платформы, получив поражение электрическим током. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием, в том числе по размеру взысканной в пользу С.Г. компенсации морального вреда.

Отклоняя довод апелляционной жалобы С.Г. о том, что судом первой инстанции неправомерно занижен размер присужденной ей компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции отметил, что при определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции учел все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, а также требования разумности и справедливости. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что выводы судов в части определения размера подлежащей взысканию в пользу С.Г.

компенсации морального вреда в связи с гибелью ее сына С. вследствие несчастного случая на производстве основаны на неправильном толковании и применении норм права, регулирующих спорные отношения, а также сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.

Отменяя апелляционное определение и направляя дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, Судебная коллегия указала, что обжалуемые судебные постановления не отвечают требованиям положений п. 1 ст. 150, ст. 151, пп. 1, 2 ст. 1064, п. 1 ст. 1099, п. 2 ст.

1101 ГК РФ, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, и вынесены без учета разъяснений по их применению, содержащихся в пп.

2 и 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10

«Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»

, п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г.

N 1

«О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»

, а также правовой позиции Европейского Суда по правам человека, изложенной в постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Макштоу) против России». Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.

151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Вместе с тем, устанавливая компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., подлежащего взысканию с организации (работодателя) в пользу матери погибшего работника — С.Г., суд первой инстанции ограничился приведением общих принципов определения размера компенсации морального вреда, закрепленных в положениях ст. 151, 1101 ГК РФ: обстоятельства, при которых был причинен вред, степень вины причинителя вреда, объем причиненных истцу переживаний, однако не применил их к спорным отношениям, не выяснил тяжесть причиненных истцу физических и нравственных страданий в связи с гибелью С., не учел индивидуальные особенности личности истца, не дал оценки ее доводам о причинении ей смертью близкого человека тяжелых моральных и нравственных страданий, а также об ухудшении состояния ее здоровья. Из части первой ст. 21, части второй ст.

22, части первой ст. 210, части первой и абзаца второго части второй ст.

212, части первой ст. 219, части первой ст. 237 ТК РФ в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда.
Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда.

При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение вреда имеют названные в законе лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца. Моральный вред работнику, получившему трудовое увечье, и, соответственно, членам семьи работника, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Одной из основных обязанностей работника по трудовому договору является бережное отношение к имуществу работодателя, в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества (абзац седьмой части второй ст. 21 ТК РФ). Снижая более чем в три раза размер заявленной С.Г. ко взысканию с общества компенсации морального вреда, суд первой инстанции в качестве основания для уменьшения суммы компенсации морального вреда, исходя из положений п.

2 ст. 1083 ГК РФ, сослался на то, что несчастный случай с погибшим С. произошел в том числе из-за грубой неосторожности самого С., выразившейся в выполнении работы, которую ему не поручали.

Однако это суждение суда первой инстанции, приведенное в качестве основания для снижения размера компенсации морального вреда, не соответствует подлежащим применению в нормативном единстве и взаимосвязи положениям ст. 151, 1110 ГК РФ о принципах определения компенсации морального вреда, а также положениям абзаца седьмого части второй ст. 21 ТК РФ, которым на работника возложена обязанность бережно относиться к имуществу работодателя.

В соответствии с абзацем первым п. 2 ст. 1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается (абзац второй п. 2 ст. 1083 ГК РФ). Как разъяснено в п.

17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1

«О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»

, если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (п. 2 ст. 1083 ГК РФ). Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Между тем судом первой инстанции, сделавшим вывод о наличии в действиях С. грубой неосторожности и в связи с этим о наличии оснований для снижения размера компенсации морального вреда с причинителя этого вреда — работодателя, положения абзаца седьмого части второй ст.

21 ТК РФ, а также ст. 1083 ГК РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению данной нормы не были приняты во внимание. Как установлено судом и следует из материалов дела, основной причиной несчастного случая, в результате которого был смертельно травмирован С., явилось нарушение со стороны работодателя технологии производства ремонтных работ в не обеспеченном по требованиям безопасности месте — ремонтные работы проводились на крыше экскаватора, который не был отключен от энергоснабжения и находился под напряжением, при выполнении сварочных работ отсутствовали асбестовые полотна (коврики-искрогасители), предотвращающие возгорание.

Эти нарушения привели к задымлению экскаватора, которое заметил С.

Судом первой инстанции не было учтено и то обстоятельство, что С.

в сложившейся ситуации, выполняя работу, которая ему не была поручена, действовал в интересах работодателя, пытаясь спасти имущество работодателя — экскаватор — от возгорания и тем самым исключить причинение работодателю ущерба. Действуя подобным образом, С. исполнял возложенную на работника абзацем седьмым части второй ст.

21 ТК РФ обязанность по бережному отношению к имуществу работодателя, в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества. Судом первой инстанции при рассмотрении данного дела обязанность работника по бережному отношению к имуществу работодателя фактически была поставлена в вину работнику С. и послужила для суда основанием для снижения размера компенсации морального вреда до 300 000 руб.

матери работника в виду его смерти, что не может быть признано правомерным.

Суд первой инстанции не обосновал, почему он пришел к выводу о том, что сумма в 300 000 руб. является достаточной компенсацией причиненных истцу ответчиком нравственных страданий.

Судом первой инстанции не учтено, что по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.
Судом первой инстанции не учтено, что по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

В решении суда также не приведены мотивы относительно степени вины работодателя в произошедшем несчастном случае на производстве с работником С. Вместе с тем его вина указана судом в числе обстоятельств, которые учитывались при определении размера компенсации морального вреда.

Рекомендуем прочесть:  Какой приказ идет к торг 16

При этом судом не дана оценка доводам истца о том, что причиной гибели С. явились грубые нарушения правил охраны труда и техники безопасности, допущенные по вине работодателя, что было установлено актом о несчастном случае на производстве. Таким образом, вывод суда первой инстанции о размере взыскиваемой в пользу С.

суммы компенсации морального вреда, в нарушение норм материального права об основаниях, о принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда, не мотивирован, в решении суда не приведены доводы в обоснование размера присужденной истцу компенсации морального вреда со ссылкой на какие-либо доказательства, что не отвечает требованиям ст. 195 ГПК РФ о законности и обоснованности решения суда.

Суд апелляционной инстанции допущенные судом первой инстанции нарушения норм материального и процессуального права не устранил. Определение N 53-КГ19-6 Чтобы записаться на бесплатную консультацию позвоните по круглосуточному номеру +7 (499) 288-34-32 или оставьте заявку ниже Получить консультацию Я принимаю условия Оставьте здесь свой отзыв о нашей работе!

Поиск по сайту Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» — качественная юридическая помощь по всей России. Ваш регион не имеет значения!Подготовим для Вас любой процессуальный документ по Вашим материалам (проект иска, жалобы, ходатайства и т.д.)! Недорого! Для заказа просто напишите нам сообщение в диалоговом окне в правом нижнем углу страницы либо позвоните нам по номеру в Москве или в Самаре Каждому Доверителю гарантируем индивидуальный подход и гибкую ценовую политику, конфиденциальность и поддержку в течении 24 часов в сутки!

Оплачивайте юридическую помощь прямо с сайта

Добавляйтесь к нам в друзья Подписывайтесь на наш каналПолезные ссылки Метки КонсультантПлюс: «Горячие» документы

Моральный вред за смерть работника в процессе его перевозки до дома возмещает только работодатель

15 Декабря 2020 Фотобанк Лори Одна из адвокатов заметила, что ошибки апелляции и неисправление их кассацией удивительны и говорят о низком уровне юридической грамотности в такой несложной сфере, как возмещение вреда жизни и здоровью. Другая добавила, что именно общество, пусть и опосредованно, через водителя, должно было выступать владельцем источника повышенной опасности и нести ответственность. Верховный Суд опубликовал № 91-КГ20-4-КЗ от 2 ноября, в котором указал, что вина в необеспечении безопасных условий перевозки работников ложится только на работодателя.

1 декабря 2016 г. ООО «Кондитерская фабрика “Надежда”» заключило с Анатолием Егоровым договор об оказании услуг, по которому тот, в частности, принял на себя обязательство оказывать транспортные услуги по перевозке работников организации.

На следующий день из-за несоблюдения Егоровым правил дорожного движения произошло ДТП, в результате которого сотрудница фабрики Галина Тимошенко погибла на месте. Согласно распискам от 13 декабря 2016 г.

дочерью погибшей – Екатериной Тимошенко были получены от Егорова деньги в сумме 50 тыс. руб., а также указано, что она не имеет претензий к нему по поводу гибели матери в автокатастрофе.

В соответствии с актом о расследовании группового несчастного случая со смертельным исходом, составленным комиссией Главной государственной инспекции труда от 29 декабря 2016 г., происшествие квалифицировано как несчастный случай на производстве, так как произошел при следовании работников фабрики с места работы на транспортном средстве, предоставленном работодателем. При этом автомобиль принадлежал Анатолию Егорову. Тогда же фабрика составила акт о несчастном случае на производстве.

В рамках расследования уголовного дела в отношении Анатолия Егорова 16 января 2017 г. следователь следственного отдела межмуниципального отдела МВД России «Печорский» признал Екатерину Тимошенко потерпевшей по уголовному делу. Печорским районным судом Псковской области 31 мая 2018 г.

принято постановление о прекращении уголовного преследования и уголовного дела в отношении Егорова, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК, в связи с деятельным раскаянием. Гражданская ответственность Егорова была застрахована в ПАО страховой компании «Росгосстрах», которая на основании заявления Екатерины Тимошенко от 12 июля 2018 г.

произвела ей страховую выплату в связи со смертью ее матери в сумме 475 тыс. руб. 13 августа 2018 г. Екатерина Тимошенко обратилась в Псковский районный суд с иском к кондитерской фабрике и Анатолию Егорову, в котором просила взыскать солидарно с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 1 млн руб.

Возражая против исковых требований, Анатолий Егоров указал, что он является пенсионером, в настоящее время его единственный источник дохода – это пенсия в размере около 8 тыс. руб. Кроме того, ранее он добровольно уже выплатил Тимошенко в счет возмещения морального вреда 50 тыс.

руб., после чего она претензий к нему не имела, гражданский иск в рамках уголовного дела не заявляла. Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования Екатерины Тимошенко к фабрике, суд первой инстанции, руководствуясь в том числе положениями ст.

151, 322, 800, п. 1 ст. 1064, ст. 1099, 1100, 1101 ГК, нормами Закона

«Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта»

, пришел к выводу об отсутствии оснований для солидарной ответственности ответчиков Егорова и фабрики по компенсации морального вреда, возложив данную обязанность на работодателя погибшей Галины Тимошенко.

Суд исходил из того, что фабрика на момент ДТП и гибели работника не являлась собственником или владельцем транспортного средства, однако автомобиль был предоставлен Галине Тимошенко и другим работникам кондитерской фабрики именно работодателем – ООО «Кондитерская фабрика “Надежда”» на условиях безвозмездного оказания своим работникам услуг по перевозке к месту работы и обратно, при этом сами работники, в том числе Тимошенко, полагали, что перевозка осуществляется кондитерской фабрикой, иной информации им не предоставлялось, как и не предоставлялось возможности выбора другого транспортного средства и водителя. Суд первой инстанции учел, что Анатолий Егоров осуществлял перевозку работников без какого-либо документального оформления, а договор об оказании услуг по перевозке от 1 декабря 2016 г.

был заключен с нарушением закона.

Егоров не мог выполнять услуги перевозчика, так как он не имел лицензии на осуществление деятельности по перевозке пассажиров, не являлся индивидуальным предпринимателем или представителем другого юридического лица. Ввиду этого суд первой инстанции признал, что работодателем были существенно нарушены требования закона, подвергнуты опасности жизнь и здоровье пассажиров, не обеспечено соответствие оказываемых услуг требованиям качества, безопасности жизни и здоровья, хотя при должной заботе и предусмотрительности работодатель мог и обязан был это сделать.

Ввиду этого суд первой инстанции признал, что работодателем были существенно нарушены требования закона, подвергнуты опасности жизнь и здоровье пассажиров, не обеспечено соответствие оказываемых услуг требованиям качества, безопасности жизни и здоровья, хотя при должной заботе и предусмотрительности работодатель мог и обязан был это сделать. Со ссылкой на эти обстоятельства суд первой инстанции пришел к выводу о наличии вины фабрики в гибели Галины Тимошенко.

Суд указал, что возмещение Екатерине Тимошенко морального вреда должно основываться на правоотношениях, возникших между работником и ее работодателем.

Первая инстанция дополнительно отметила, что позиция ООО «Кондитерская фабрика “Надежда”» вызвана стремлением ограничить или устранить свою ответственность за вред, причиненный работникам общества в результате ДТП.

Отсутствие у водителя путевого листа, доверенности от имени общества не освобождает фабрику от ответственности, а свидетельствует о недобросовестности со стороны фабрики при исполнении обязательств как в отношении Галины Тимошенко, так и в отношении Анатолия Егорова.

Апелляция, рассматривая дело по жалобе ООО «Кондитерская фабрика “Надежда”» и апелляционному представлению прокурора, отменила решение первой инстанции и частично удовлетворила исковые требования Екатерины Тимошенко. Она сочла ошибочным вывод об освобождении Анатолия Егорова от обязанности по компенсации морального вреда, поскольку на момент ДТП владельцем источника повышенной опасности являлся Егоров и именно по его вине произошло дорожно-транспортное происшествие, в котором погибла Галина Тимошенко.

Суд апелляционной инстанции указал, что определенная доля ответственности за гибель работника лежит на работодателе, поскольку отношения по перевозке работников к месту работы и обратно между водителем фабрикой существовали на протяжении нескольких лет и юридически до 1 декабря 2016 г.

не оформлялись. Бездействие кондитерской фабрики по организации надлежащей перевозки своих работников способствовало несчастному случаю на производстве, повлекшему смерть Галины Тимошенко.

Таким образом, апелляция, взыскивая в пользу Тимошенко компенсацию морального вреда с Егорова как с основного причинителя вреда в сумме 400 тыс. руб. и с фабрики – в сумме 100 тыс.

руб., исходила в том числе из факта получения Тимошенко в силу Закона об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств страхового возмещения в сумме 475 тыс. руб. Суд округа оставил без изменения судебное постановление апелляционной инстанции. Екатерина Тимошенко обратилась в Верховный Суд.

Изучив материалы дела, ВС заметил, что в течение нескольких лет фабрикой была фактически организована перевозка работников к месту работы и обратно к месту их жительства с привлечением транспортного средства, принадлежащего Егорову на праве собственности и под его управлением, без юридического оформления отношений с водителем. Суд напомнил, что ответственность перевозчика за вред, причиненный жизни или здоровью пассажира, определяется по правилам гл.

59 ГК, если законом или договором перевозки не предусмотрена повышенная ответственность перевозчика (ст. 800 ГК). Верховный Суд отметил, что ст. 20 Закона о безопасности дорожного движения предусмотрены основные требования по обеспечению безопасности дорожного движения, предъявляемые к юридическим лицам при эксплуатации транспортных средств, в том числе к юридическим лицам, осуществляющим перевозку лиц для собственных нужд автобусами, в их числе: организовывать работу водителей в соответствии с требованиями, обеспечивающими безопасность дорожного движения; соблюдать установленный законодательством РФ режим труда и отдыха водителей; организовывать в соответствии с требованиями данного закона и закона об основах охраны здоровья граждан в России проведение обязательных медицинских осмотров и мероприятий по совершенствованию водителями транспортных средств навыков оказания первой помощи пострадавшим в дорожно-транспортных происшествиях; оснащать транспортные средства тахографами.
20 Закона о безопасности дорожного движения предусмотрены основные требования по обеспечению безопасности дорожного движения, предъявляемые к юридическим лицам при эксплуатации транспортных средств, в том числе к юридическим лицам, осуществляющим перевозку лиц для собственных нужд автобусами, в их числе: организовывать работу водителей в соответствии с требованиями, обеспечивающими безопасность дорожного движения; соблюдать установленный законодательством РФ режим труда и отдыха водителей; организовывать в соответствии с требованиями данного закона и закона об основах охраны здоровья граждан в России проведение обязательных медицинских осмотров и мероприятий по совершенствованию водителями транспортных средств навыков оказания первой помощи пострадавшим в дорожно-транспортных происшествиях; оснащать транспортные средства тахографами.

«Из приведенных нормативных положений следует, что работодатель обязан обеспечить работнику охрану труда, в том числе в виде безопасных условий перевозки к месту работы и обратно (если такая перевозка организована работодателем), а в случае смерти работника в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего в процессе такой перевозки, квалифицированного как несчастный случай на производстве, возместить причиненный по его вине вред, в том числе моральный, членам семьи работника, которые имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику безопасные условия перевозки к месту работы и обратно, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой члена семьи»

, – резюмируется в определении.

ВС отметил, что приведенное правовое регулирование при разрешении исковых требований Тимошенко не было применено судом апелляционной инстанции, вследствие чего ошибочно определены характер спорных отношений и его субъекты и, как следствие, неправильно решен вопрос о том, кто из ответчиков должен нести обязанность по компенсации морального вреда члену семьи погибшего работника. Возлагая ответственность по компенсации морального вреда в том числе на Егорова и считая его основным причинителем вреда, апелляция исходила из положений ст. 1079 ГК и из того, что Анатолий Егоров является владельцем источника повышенной опасности, а потому должен в большей степени нести ответственность за вред, причиненный жизни Тимошенко этим источником.

Однако, заметил Верховный Суд, апелляция не учла, что спорные отношения возникли из причинения вреда жизни и здоровью работника в результате ДТП, квалифицированного как несчастный случай на производстве, с указанием вида происшествия – дорожно-транспортное происшествие на транспорте, предоставленном предприятием. При таких обстоятельствах, посчитал ВС, с учетом норм трудового и гражданского законодательства, а также законодательства о безопасности дорожного движения именно работодатель, организовавший перевозку работников кондитерской фабрики с нарушением закона, без должного контроля, без документального оформления на протяжении нескольких лет отношений с водителем, осуществлявшим систематически по заданию работодателя доставку работников кондитерской фабрики к месту работы и обратно к месту их жительства и допускавшимся работодателем к осуществлению перевозки без прохождения медицинского осмотра, при том что Анатолий Егоров имел патологию органов зрения (у него не видел один глаз), должен нести неблагоприятные последствия в виде компенсации морального вреда. Кроме того, отметил Суд, уменьшая размер компенсации морального вреда по сравнению с заявленным в исковом заявлении, апелляционная инстанция пришла к не основанному на законе выводу о том, что при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться выплаты, полученные Екатериной Тимошенко в соответствии с Законом об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств, поскольку подп.

«б» п. 2 его ст. 6 определено, что возникновение гражданской ответственности вследствие причинения морального вреда не является объектом обязательного страхования и страховым риском и, соответственно, выплаты, произведенные по данному закону, не должны влиять на определение размера компенсации морального вреда по нормам гражданского законодательства. Между тем, заметил Верховный Суд, первая инстанция, приняв во внимание то, что в качестве основания заявленных требований истцом было указано на наличие вины работодателя в необеспечении безопасных условий перевозки и установив нарушение требований законодательства при организации перевозки работников, не нашел правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда в пользу Екатерины Тимошенко с ответчиков в порядке солидарной ответственности, предусмотренной ст.

322 ГК, возложив данную обязанность на кондитерскую фабрик как работодателя, организовавшего перевозку своих работников к месту работы и обратно к месту их жительства с нарушением действующего законодательства и не обеспечившего безопасность их жизни и здоровья. «Приведенное выше свидетельствует о том, что у суда апелляционной инстанции не имелось предусмотренных ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены решения суда первой инстанции и принятия по делу нового решения о частичном удовлетворении исковых требований Е.Ю.

Тимошенко о компенсации морального вреда», – резюмировал Суд. Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты апелляции и кассации и оставил в силе решение первой инстанции. В комментарии «АГ» адвокат АК «Гражданские компенсации» указала, что изначально исковые требования были предъявлены к работодателю и водителю, что в корне неверно.

Ответственность в данном случае несет исключительно работодатель как организатор перевозки своих работников.

Водитель будет отвечать уже перед работодателем в порядке регресса.

«Именно эту грубейшую ошибку апелляционной и кассационной инстанций – взыскание компенсации и с водителя, и с работодателя – исправил Верховный Суд»

, – отметила адвокат. Она указала, что апелляционная инстанция также вычла из размера компенсации морального вреда, определенного судом первой инстанции, сумму страховых выплат по ОСАГО, что также не основано на нормах права.

«Надо отметить, что ошибки апелляции и неисправление их кассационной инстанцией удивительны своей юридической нелепостью и говорят о низком уровне юридической грамотности в такой несложной сфере, как возмещение вреда жизни и здоровью, где уже давно сложилась судебная практика, а все вопросы достаточно подробно и прозрачно урегулированы нормами гражданского права»

, – заключила Ирина Фаст. Адвокат Самарской областной коллегии адвокатов Оксана Зубкова назвала справедливым, что в этой ситуации солидарный вред, возникший вследствие причинения вреда на производстве, взыскан с работодателя.

«Водитель хотя и являлся собственником транспорта, но обязанность перевозке на него возложена именно в силу не оформленных в соответствии законом трудовых отношений, – пояснила она. – В этой ситуации именно общество, пусть и опосредованно, через водителя, должно было выступать владельцем источника повышенной опасности и нести ответственность солидарно, а не в той пропорции, которую возложил апелляционный суд». Адвокат добавила, что производственной будет считаться также травма, если она получена при следовании к месту работы или с работы, однако для этого должно быть соблюдено одно из следующих условий: передвижение осуществлялось на автотранспорте, которое предоставил для этих целей работодатель или передвижение осуществлялось на собственном транспортном средстве сотрудника, если оно используется для служебных целей на основании обоюдного письменного договора с работодателем или по его согласованию.

«Полагаю, что отсутствие документального оформления факта перевозки по распоряжению работодателя (при условии подтверждения иными доказательствами) не препятствует обоснованности принятого решения»

, – указала Оксана Зубкова. Марина Нагорная 15 Декабря 2020 Рассказать: Мнения Обзоры и аналитика Опрос Как нам улучшить контент «АГ»?

Просим читателей ответить на несколько вопросов о содержании «Адвокатской газеты»

Решение № 2-45/2015 2-45/2015~М-28/2015 М-28/2015 от 20 марта 2015 г.

по делу № 2-45/2015

, водитель Юртаев А.Н., управляя автомобилем марки ВАЗ-111710 госномер № совершил наезд на пешехода Б.О.Д., в результате ДТП пешеход Б.О.Д. с телесными повреждениями был госпитализирован в МУЗ Николаевская ЦРБ.

В ходе проверки по данному факту, ДД.ММ.ГГГГ, вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, согласно которому отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. , по основанию п. 2 части 1 ст.

за отсутствием в действиях Юртаева А.Н.

состава преступления. Согласно свидетельствам о рождении, заключении брака, Рузанова И.Д., Горбунова Г.Д. являются родными сестрами Б.О.Д., матерью и сыном последнего являются соответственно Башаева А.А.

и Б.А.О. Согласно свидетельству о смерти Б.О.Д. умер ДД.ММ.ГГГГ. Согласно свидетельству о регистрации транспортного средства, имеющемуся в отказном материале по факту ДТП, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГг.

собственником автомобиля марки ВАЗ 111730, госномер №, является Юртаев А.Н. Согласно заключению № 21-к от ДД.ММ.ГГГГ, у Б.О.Д.

в связи с ДТП, произошедшим ДД.ММ.ГГГГ, имелась тупая сочетанная травма головы, грудной клетки, живота конечностей, причинение травмы сопровождалось развитием декомпенсированного травматического шока 3-4 ст., мозговой комой 3ст.

Комплекс повреждений, установленных при исследовании трупа Б.О.Д., имеет признаки прижизненного происхождения и возник от ударного воздействия со значительной силой тупых твердых предметов с преобладающей контактировавшей поверхностью, совокупность повреждений, обнаруженных у Б.О.Д., могла возникнуть в условиях ДТП. Смерть Б.О.Д. наступила в результате тупой сочетанной травмы: тяжелой черепно-мозговой травмы и травмы внутренних органов(легких, сердца, поджелудочной железы, печени, селезенки), с повреждением костей скелета, между причиненными повреждениями и смертью Б.О.Д. имеется прямая причинно-следственная связь.

На момент ДТП концентрация алкоголя в крови Б.О.Д. могла быть более 2,1%о этилового алкоголя, что соответствует средней степени алкогольного опьянения. В соответствии со ст. , Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.). В соответствии со ст. , Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии со ст. , Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; В соответствии со ст. , 1. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. 2. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Не подлежит удовлетворению заявление ответчика, его представителя о пропуске истцом срока исковой давности, как основание для отказа в иске в связи со следующим. Согласно п. 1 ст. исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10

«Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»

определено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ

«О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда»

от ДД.ММ.ГГГГ N 10 с изменениями, внесенными Постановлениями Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10 и от ДД.ММ.ГГГГ N 1, разъяснено, что на требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется, поскольку они вытекают из нарушения личных неимущественных прав и других материальных благ.

При наличии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вступившего в законную силу, которым отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. , по основанию п. 2 части 1 ст. за отсутствием в действиях Юртаева А.Н.

состава преступления, суд отклоняет, как не имеющие значения, доводы истца о нарушении ответчиком Правил дорожного движения РФ.

Иных допустимых доказательств, подтверждающих данный факт, истцом не представлено. Анализ правовых норм, содержащихся в семейном законодательстве, уголовно-процессуальном законодательстве и др, свидетельствует о том, что близким родственниками являются супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки. Иное толкование понятия близкие родственники, толкование правовых норм о том, что право на компенсацию морального вреда могут иметь наследники второй очереди, в том случае, если нет наследников первой очереди, значения не имеет.

К спорным правоотношениям не применимы нормы наследственного законодательства, в данном случае не решается вопрос о праве на наследство после смерти Б.О.Д. С учетом приведенных правовых норм, родная сестра вправе требовать компенсацию морального вреда в связи со смертью близкого родственника.

Судом установлено и не оспаривается, что в результате ДТП, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ около 21 часа 10 минут на 797 км +144 м автодороги ФАД Урал М-5 в р., водитель Юртаев А.Н., управляя принадлежащим ему автомобилем марки ВАЗ-111710 госномер №, совершил наезд на пешехода Б.О.Д., который переходил дорогу вне зоны действия пешеходного перехода, находился в состоянии алкогольного опьянения, пешеход Б.О.Д. с телесными повреждениями был госпитализирован в МУЗ Николаевская ЦРБ, ДД.ММ.ГГГГ перевезен в Кузнецкую ЦРБ, где от полученных в результате ДТП телесных повреждений умер ДД.ММ.ГГГГ. Требования истца о компенсации морального вреда в связи со смертью родного брата подлежат частичному удовлетворению.

Поскольку, истец просит компенсировать моральный вред, причиненный в результате смерти близкого родственника, доводы о том, что Рузанова И.Д. и другие родственники решили, что именно она будет обращаться в суд за компенсацией морального вреда, значения не имеют, на размер компенсации морального вреда не влияют.

Иск о компенсации морального вреда предъявлен Рузановой И.Д., иные лица в ходе рассмотрения дела и до удаления суда в совещательную комнату, требований о компенсации морального вреда к ответчику не предъявили. Смерть близкого родственника истца произошла в результате использования ответчиком источника повышенной опасности, поэтому, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

В связи с чем, не имеют значения доводы ответчика, его представителя об отсутствии вины Юртаева А.Н.

в ДТП. Суд полагает, что истцу причинены нравственные страдания в связи со смертью близкого родственника, наступившей в результате использования ответчиком источника повышенной опасности.

Смерть близкого родственника является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие истца, неимущественное право на родственные и семейные связи.

Поскольку, потерпевший в связи со смертью близкого родственника во всех случаях испытывает нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает обстоятельства ДТП, наличие у Б.О.Д.

иных близких родственников(сын, мать, еще одна родная сестра), и полагает, что моральный вред подлежит компенсации в размере 60.000 рублей. Во взыскании остального размера компенсации морального вреда следует отказать, как не отвечающего требованиям разумности и справедливости. Иные обстоятельства, приведенные истцом, судом не учитываются.

Совершением Б.О.Д. умышленных действий судом не установлено, доказательств этому стороной ответчика не представлено. Обстоятельства, при которых произошло ДТП, при определении размера компенсации морального вреда учтены, описаны выше. Принимая во внимание трудоспособный возраст ответчика, наличие у него работы и заработка(соответствующие документы были им представлены), доводы ответчика о его семейном и материальном положении не свидетельствуют о возможности компенсации морального вреда в меньшей сумме.

Лечение ответчика в 2014г. является лишь фактом, свидетельствующим о его временной нетрудоспособности, никак не влияющим на размер компенсации морального вреда. Остальные доводы сторон, их представителей значения для дела не имеют.

Все исследованные судом доказательства отвечают установленным требованиям, сомнений у суда не вызывают.

В соответствии со ст.ст. , , , , заключение судебной экспертизы отвечает установленным требованиям, оно мотивировано, приведены конкретные факты, на основании которых эксперты пришли к выводам, указанным в заключении, сомнений у суда оно не вызывает. Эксперты имеют специальные познания в области медицины, опыт экспертной работы, для дачи заключения им были предоставлены материалы гражданского дела, первичные медицинские документы о травмах, полученных братом истца.

Выводы экспертов, допустимость заключения, лицами, участвующими в деле не оспаривается.

С учетом установленных по делу обстоятельств, приведенных правовых норм, иск подлежит частичному удовлетворению, в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда 60.000 рублей, во взыскании остальной суммы морального вреда суд истцу отказывает.

В соответствии со ст. , с ответчика подлежат взысканию расходы истца по уплате государственной пошлины. На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. , , суд решил:Исковые требования Рузанова И.Д.

удовлетворить частично. Взыскать с Юртаев А.Н. в пользу Рузанова И.Д. компенсацию морального вреда 60.000 (шестьдесят тысяч) рублей, расходы по уплате государственной пошлины 300 руб., всего 60.300(шестьдесят тысяч триста) рублей, во взыскании остальной суммы морального вреда отказать. Решение может быть обжаловано в Ульяновский областной суд в течение одного месяца со дня вынесения решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы или представления через Николаевский районный суд Ульяновской области.

Председательствующий судья: И.А. Зеленцова. 25.03.2015г. изготовлено решение суда в окончательной форме.Николаевский районный суд (Ульяновская область) Зеленцова И.А. (судья) Судебная практика по применению норм ст.

151, 1100 ГК РФ Судебная практика по применению нормы ст.


prinyatie-nasledstva.ru © 2021
Наверх