Главная - Другое - Право на жизнь комментарий к конституции рф не для юристов

Право на жизнь комментарий к конституции рф не для юристов


Право на жизнь комментарий к конституции рф не для юристов

COVID-19 и нарушение Конституции РФ

«Мишустин объявил новые меры по борьбе с коронавирусом», — сообщил 23 марта 2020 «». В частности, «будет создана система отслеживания граждан, контактировавших с больными коронавирусом. Она будет работать на основе данных сотовых операторов о геолокации мобильного телефона конкретного человека».

Причём, к удивлению юристов, чиновники, заявляют, что отслеживание перемещений по данным сотовых телефонов тех, кто контактировал с больными коронавирусом COVID-19, ! 27 марта 2020 года внесены изменения в части первую и вторую Налогового кодекса и отдельные законодательные акты. На портале «» сообщается: «В целях повышения качества предоставления государственной социальной помощи, реализации мер социальной защиты (поддержки) Федеральным законом органам субъектов Российской Федерации, уполномоченным в сфере социальной защиты населения, предоставляется право доступа к сведениям о доходах физических лиц, составляющим налоговую тайну, а также устанавливается запрет на разглашение ими указанных сведений».

«Онлайн-ритейлеры ушли в самоизоляцию», — об этом 30 марта известил читателей «»: «Ряд компаний договорились между собой закрыть торговые залы в магазинах, расположенных по всей России, запретить прием наличных средств.» Наконец, после Москвы и Санкт-Петербурга к 31 марта 2020 года ещё в ряде регионов РФ объявлен режим так называемой самоизоляции. Их число достигло 27, но . А 30 марта агентство ТАСС о рассмотрении 31 марта в Государственной Думе возможности предоставления дополнительных полномочий правительству

«Госдума на пленарном заседании во вторник рассмотрит сразу в трех чтениях законопроект, наделяющий правительство РФ правом вводить режим ЧС на территории всей страны или ее части»

.

Последняя редакция статьи 56 Конституции РФ : «1. В условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод с указанием пределов и срока их действия.

2. Чрезвычайное положение на всей территории Российской Федерации и в ее отдельных местностях может вводиться при наличии обстоятельств и в порядке, установленных федеральным конституционным законом. 3. Не подлежат ограничению права и свободы, предусмотренные статьями 20, 21, 23 (часть 1), 24, 28, 34 (часть 1), 40 (часть 1), 46 — 54 Конституции Российской Федерации» (!!!) Содержание статей, не подлежащих ограничению: Статья 21: «1. Достоинство личности охраняется государством.

Ничто не может быть основанием для его умаления».

Статья 23:

«1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени»

.

Статья 24:

«Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются»

.

Статья 28:

«Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними»

. Статья 46: «1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

2. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд». Статья 51: «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом».

Статья 51:

«Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом»

.

Статья 53:

«Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц»

. В комментарии к статье 56 Конституции РФ говорится: «В соответствии со ст. 88 Конституции чрезвычайное положение на всей территории России или в ее отдельных местностях вводится указом Президента с незамедлительным сообщением об этом Совету Федерации и Государственной Думе.

Указ Президента о введении чрезвычайного положения незамедлительно передается на утверждение Совета Федерации». Итак, режим чрезвычайного положения вводится только указом Президента РФ! Статья 15 Конституции РФ гласит: «1.

Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации». Приведённые выше сообщения о ряде «нововведений» в жизненной практике показывают, что нарушение конституционных прав и свобод граждан вводится в «норму», а правительство может получить неограниченные полномочия.

Парадокс в том, что такие «полномочия» уже присвоили себе региональные органы власти, принявшие антиконституционные постановления, и даже торговцы-«онлайн-ритейлеры», открыто попирающие статью 75 Конституции РФ:«Денежной единицей в Российской Федерации является рубль» и ФЗ о ЦБ РФ (Банке России), который предусматривает, что банкноты (банковские билеты) и монета Банка России являются единственным законным средством наличного платежа на территории РФ (ст. 29). ГК РФ содержит положение о том,что рубль является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории РФ. Не забывайте о своих законных правах и свободах, уважаемые читатели!

Валерий Павлович Филимонов, русский православный писатель

Комментарий к Конституции Российской Федерации (под общ. ред. Л.В. Лазарева). — ООО «Новая правовая культура», 2009 г.

2. Суд присяжных был введен в России РФ от 16 июля 1993 г.

о внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», УПК РСФСР, УК РСФСР и КоАП РСФСР (Ведомости РФ. 1993. N 33. ст. 1313). Верховного Совета РФ, вводящим этот Закон в действие, предусмотрено поэтапное учреждение судов присяжных на территории России: с 1 ноября 1993 г. они функционируют в Ставропольском крае, в Ивановской, Московской, Рязанской и Саратовской областях; с 1 января 1994 г.

— в Алтайском и Краснодарском краях, в Ульяновской и Ростовской областях. В соответствии с от 18 декабря 2001 г.

N 177-ФЗ «О введении в действие УПК РФ» суды присяжных были введены: с 1 июля 2002 г. — в Алтайском, Краснодарском и Ставропольском краях, в Ивановской, Московской, Ростовской, Рязанской, Саратовской и Ульяновской областях; с 1 января 2003 г.

— в Республике Адыгее, Республике Алтай, Республике Башкортостан, Республике Бурятии, Республике Дагестан, Республике Ингушетии, Кабардино-Балкарской Республике, Республике Калмыкии, Республике Коми, Республике Марий Эл, Республике Мордовии, Республике Северная Осетия — Алания, Республике Татарстан, Удмуртской Республике, Республике Хакасии, Чувашской Республике — Чувашии, в Красноярском и Приморском краях, в Амурской, Архангельской, Астраханской, Белгородской, Брянской, Владимирской, Волгоградской, Вологодской, Воронежской, Иркутской, Калининградской, Калужской, Камчатской, Кемеровской, Кировской, Курганской, Курской, Ленинградской, Липецкой, Магаданской, Мурманской, Нижегородской, Новосибирской, Омской, Оренбургской, Орловской, Пензенской, Псковской, Самарской, Свердловской, Смоленской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Тюменской, Челябинской, Читинской и Ярославской областях, в Еврейской автономной области, в Агинском Бурятском, Коми-Пермяцком и Корякском автономных округах; с 1 июля 2003 г.

— в Республике Карелии, Республике Саха (Якутия), Республике Тыва, в Хабаровском крае, в Костромской, Новгородской, Пермской, Сахалинской и Томской областях, в городе федерального значения Москве, в Усть-Ордынском Бурятском, Ханты-Мансийском, Чукотском и Ямало-Ненецком автономных округах; с 1 января 2004 г.
— в Республике Карелии, Республике Саха (Якутия), Республике Тыва, в Хабаровском крае, в Костромской, Новгородской, Пермской, Сахалинской и Томской областях, в городе федерального значения Москве, в Усть-Ордынском Бурятском, Ханты-Мансийском, Чукотском и Ямало-Ненецком автономных округах; с 1 января 2004 г.

— в Карачаево-Черкесской Республике, в городе федерального значения Санкт-Петербурге, в Ненецком, Таймырском (Долгано-Ненецком) и Эвенкийском автономных округах.

С 1 января 2010 г. предполагается введение суда присяжных на территории Чеченской Республики. Как отметил Конституционный Суд в от 31 мая 1999 г. N 120-О (ВКС РФ. 1999. N 5), исходя из закрепленного в положения в его взаимосвязи с разд.

второго «Заключительные и переходные положения» Конституции, законодатель вправе и обязан в течение переходного периода, конкретные временные границы которого в Конституции не указаны, внести изменения в действующее законодательство, с тем чтобы право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, предоставленное обвиняемым в совершении преступлений, отнесенных, согласно федеральному закону, к подсудности такого суда, было обеспечено на территории всей России. Установление сроков, порядка и процессуальных механизмов введения суда присяжных по делам о преступлениях, за которые в качестве меры наказания не предусмотрена смертная казнь и применительно к которым прямо не предусмотрела право обвиняемого на суд присяжных, составляет компетенцию законодателя. В течение же переходного периода на территориях, где суды присяжных не созданы, производство по таким уголовным делам должно осуществляться в прежнем порядке.

Эта правовая позиция получила свое подтверждение и развитие в Конституционного Суда от 6 апреля 2006 г. N 3-П (СЗ РФ. 2006. N 16. ст. 1775). Основываясь на ней, Конституционный Суд пришел к выводу, что до установленной законом даты введения суда присяжных в Чеченской Республике Верховный суд этой республики, в силу разд.

второго «Заключительные и переходные положения» Конституции, рассматривает дела о преступлениях, за совершение которых законом в качестве меры наказания предусмотрена смертная казнь, в прежнем порядке, без участия присяжных заседателей, — при действующем запрете назначения осужденным исключительной меры наказания.

То же обстоятельство, что, несмотря на значительный срок, прошедший с момента вступления в силу , создание суда присяжных в Российской Федерации до настоящего времени не завершено, само по себе не может расцениваться как нарушение требований Конституции, поскольку отсрочка в реализации гарантированных ею прав граждан носит временный характер и обусловлена как обстоятельствами организационного и материально-технического характера, так и необходимостью создания условий, при которых могут быть обеспечены беспристрастность и объективность судебного разбирательства с участием присяжных заседателей. Такая отсрочка не означает, по мнению Конституционного Суда, и недопустимого с точки зрения требований ст.

55 () Конституции ограничения права на законный суд, поскольку применительно к указанным в ст.

20 () Конституции преступлениям законным судом в смысле ее ст. 47 () — при том, что смертная казнь не назначается, — может быть суд в ином установленном законом составе.

Вместе с тем, как признал Конституционный Суд в от 13 апреля 2000 г.

N 69-О (ВКС РФ. 2000. N 4), закрепление в права лица, обвиняемого в совершении преступления определенной категории, на рассмотрение его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, а также высказанное обвиняемым желание быть судимым именно таким судом в случае, если в субъекте Федерации, где было совершено преступление, такой суд не учрежден, не могут служить основанием для изменения подсудности уголовного дела. В отсутствие в положений, допускающих возможность изменения подсудности дел в связи с необходимостью обеспечения права на суд присяжных, нормы о праве обвиняемого на рассмотрение его уголовного дела судом присяжных не могут отменять, изменять или дополнять предписания уголовно-процессуального закона, определяющие территориальную подсудность уголовных дел; иное противоречило бы ст. 47 () Конституции. Тот факт, что право на суд присяжных получило в специальное закрепление, обусловлено особенностями такого суда, в частности тем, что в нем в большей степени реализуется коллегиальное начало; решения присяжных в большей мере основываются не на формальном праве, а на здравом смысле и жизненном опыте; вопросы факта (доказанности обвинения) и права (квалификации содеянного и наказания) решаются раздельно, соответственно, коллегией присяжных и профессиональным судьей; присяжные заседатели не обязаны мотивировать свое решение, в том числе по основному вопросу уголовного дела — о доказанности или недоказанности виновности подсудимого в совершении преступления.

Значительная численность коллегии присяжных (12 основных и 2 или более запасных присяжных заседателей), случайный характер их подбора, разделение компетенции с профессиональным судьей и более состязательный характер судопроизводства — все это делает рассмотрение дела более объективным и справедливым (прежде всего с позиций народного правосознания), превращая суд присяжных в дополнительную гарантию для подсудимого.

Как указывается в Конституции, право на рассмотрение дела судом присяжных принадлежит обвиняемому в случаях, предусмотренных федеральным законом. Таким федеральным законом является УПК, которого специально регулирует производство в суде с участием присяжных заседателей, определяя как категории дел, рассмотрение которых может осуществляться судом присяжных, так и порядок формирования коллегии присяжных заседателей, процедуру судебного разбирательства, а также последствия вердикта присяжных. Закон всецело связывает решение вопроса о том, в обычном ли порядке или судом присяжных будет рассматриваться дело, с волеизъявлением обвиняемого, что ему должно быть разъяснено следователем или прокурором либо в ходе предварительного слушания судом.

Если обвиняемый выберет суд присяжных, он должен еще на этапе ознакомления с материалами уголовного дела, либо в течение трех суток после вручения ему копии обвинительного заключения, либо в процессе предварительного слушания заявить об этом ходатайство ( Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 г. N 23 «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей//БВС РФ. 2006. N 1). Обвиняемый, не заявивший своевременно ходатайство о рассмотрения его дела судом присяжных, не может в последующем настаивать на этом.

Исходя из особого значения, придаваемого праву обвиняемого на рассмотрение его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, федеральный законодатель установил, что, если хотя бы один из нескольких обвиняемых по одному и тому же уголовному делу ходатайствует о рассмотрении данного дела судом с участием присяжных заседателей, уголовное дело в отношении всех обвиняемых, даже если все остальные не высказывали такую просьбу или, более того, возражали против этого, должно быть рассмотрено судом присяжных.

Статья 20 Конституции РФ

1. Каждый имеет право на жизнь. 2.

Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. 1. В Конституции право на жизнь провозглашается первым в числе личных прав и свобод. Право на жизнь, естественно, является необходимым условием всех остальных прав и с этой точки зрения высшей личной ценностью.

Однако как таковое оно может существовать и в условиях несвободы, т.е.

само по себе не предопределяет неотчуждаемость других естественных прав человека и необходимый в демократическом обществе объем их защиты государством.

1.1. Признание прав и свобод, включая право на жизнь, высшей ценностью содержательно обусловлено тем, что Конституция, являясь по своей природе актом ограничения власти именно в целях обеспечения прав и свобод, исходит из уважения достоинства личности. Как правовая категория достоинство личности в контексте конституционного и международного права, очевидно, не стоит в одном ряду с другими личными правами, а является необходимым условием их реализации и защиты*(172), хотя в конституционном тексте охрана достоинства следует за принципиальным провозглашением права на жизнь.
Как правовая категория достоинство личности в контексте конституционного и международного права, очевидно, не стоит в одном ряду с другими личными правами, а является необходимым условием их реализации и защиты*(172), хотя в конституционном тексте охрана достоинства следует за принципиальным провозглашением права на жизнь. Именно признание достоинства, присущего всем членам человеческого сообщества, является, как говорится в преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах, основой свободы, справедливости и всех неотъемлемых прав человека*(173).

Право на жизнь относится к основным неотчуждаемым, принадлежащим каждому от рождения универсальным правам. В их контексте право на жизнь является для Конституции новым правовым феноменом — оно впервые получило в ней конституционное закрепление. Исторически право каждого на жизнь как

«гарантированный государством запрет произвольно лишать любого человека жизни»

*(174), провозглашенное в ч.

1 комментируемой статьи, свидетельствует об адекватной реакции конституционного законодателя на чудовищные злодеяния тоталитарной власти.

Его провозглашение в высшем акте государства имеет защитную функцию и должно обеспечивать невозврат к прошлому в трансформационных процессах, их направленность на становление правового государства в соответствии с решимостью конституционного законодателя (ст.

17 Конституции) гарантировать в России основные права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. 1.2. Комментируемая конституционная норма по своему смыслу аналогична положению ст.

2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод*(175) (далее — Конвенция), согласно которой «право каждого лица на жизнь охраняется законом». Исходя из того, что российская Конституция признает и гарантирует права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, толкование и применение конституционных и конвенционных норм о правах и свободах, в том числе о праве на жизнь, должно соответствовать международно-правовым гуманитарным стандартам. Применительно к названной Конвенции это требует также следования прецедентной практике Европейского Суда по правам человека (далее — ЕСПЧ), который обеспечивает соблюдение обязательств, принятых участниками Конвенции, и является органом, уполномоченным на официальное (судебное) ее толкование (см.

комментарий к ч. 1 ст. 17). 1.3.

Право на жизнь — как субъективное право каждого — в отличие от других прав, которые согласно Конституции могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это соответствует конституционно значимым целям, таким ограничениям не подлежит. Во-первых, потому, что право на жизнь по своему существу исключает какие-либо формы или степени ограничений, а лишение лица жизни не может быть признано адекватным ни запрету отменять права и свободы человека, ни допустимости только таких ограничений конституционных прав, которые не посягают на само существо права и являются соразмерными (ч. 2 и 3 ст. 55 Конституции)*(176).

Во-вторых, сам конституционный текст называет провозглашенное в ст. 20 право на жизнь в числе тех, которые не подлежат ограничению (ч.

3 ст. 56 Конституции). И хотя ст. 56 Конституции в целом формулирует обязательные предпосылки, при которых возможны отдельные ограничения прав и свобод только в условиях чрезвычайного положения, вводимого федеральным конституционным законом, сама по себе норма ч.

3 данной статьи имеет более широкую сферу применения. Последнее вытекает из того, что в указанной норме как не подлежащие ограничению, наряду с правом на жизнь, названы и другие права, которые так же, как право на жизнь, носят абсолютный характер, в частности право на уважение государством достоинства личности, не подлежащее умалению ни по каким основаниям, право на судебную защиту и некоторые другие (ст.

21, 28, и др.) — в отношении этих прав невозможны ограничения в соответствии как со ст. 56, так и с ч. 2 и 3 ст. 55 Конституции. 1.4. Право на жизнь предполагает не только непосредственно действующий запрет произвольного лишения жизни государством, а также любыми другими субъектами, но и позитивную ответственность государства за защиту жизни индивида.
1.4. Право на жизнь предполагает не только непосредственно действующий запрет произвольного лишения жизни государством, а также любыми другими субъектами, но и позитивную ответственность государства за защиту жизни индивида.

Эта ответственность, которую несет государство как гарант права на жизнь, определяет смысл и содержание законов, деятельность всех уровней публичной власти и реализуется в правосудии (). Таким образом, само признание такой ценности в качестве конституционной и отнесенной к высшим ценностям () диктует максимально широкие контуры государственных обязанностей по защите жизни.

В них вписывается обеспечение всей системы конституционных гарантий, в частности путем принятия и исполнения законов, направленных на устранение рисков для жизни, возникающих в связи с любыми, в том числе преступными, посягательствами на нее или вследствие неблагоприятных социально-правовых условий.

Защита государством права на жизнь реализуется в сфере любой государственной компетенции, предполагает исполнение этой обязанности всеми структурами публичной власти, востребует ее контрольные функции по отношению к другим субъектам, если их деятельность связана с угрозами для жизни, и, наконец, имеет безусловный приоритет перед целями защиты самого государства. Право на жизнь обеспечивается на конституционном уровне запретом подвергать человека пыткам, насилию, жестокому обращению, медицинским опытам, а также социальным обеспечением, правом на охрану здоровья и медицинскую помощь, на благо приятную окружающую среду (см. ст. 21, 39, 41, 42 Конституции).

1.5. Отраслевое регулирование конкретизирует конституционно-правовой запрет произвольного лишения жизни и обязанности государства по противодействию такой угрозе. Уголовный кодекс, охраняя право на жизнь, устанавливает уголовную ответственность за причинение смерти, как умышленное () (ст.

105-108), так и по неосторожности (ст. 109), за доведение до самоубийства (ст. 110), неоказание помощи больному (ст.

124), оставление в опасности (ст. 125) и др., а необходимую оборону признает обстоятельством, освобождающим от ответственности и наказания, лишь в тех пределах, в каких она была адекватна угрозе жизни и здоровью и являлась минимально неизбежным средством их защиты.

Уголовным законодательством предусмотрена также ответственность за такие создающие угрозу для жизни деяния, как: терроризм; захват заложника; угон судна воздушного или водного транспорта () либо железнодорожного подвижного состава; нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, при ведении горных, строительных или иных работ, на взрывоопасных объектах; незаконное обращение с радиоактивными материалами; незаконное приобретение, ношение, хранение, сбыт оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств; нарушение санитарно-эпидемиологических правил; сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни и здоровья людей; экологические преступления. Уголовно-процессуальный кодекс исходит из недопустимости поставления в опасность жизни и здоровья человека при проведении следственных действий и устанавливает в ст.

9 запрет на осуществление в ходе уголовного судопроизводства действий и решений, создающих опасность для жизни и здоровья его участников.

защита жизни от преступных посягательств названа в качестве первоочередной задачи органов внутренних дел в сфере охраны прав граждан.

Уголовно-исполнительный кодекс обозначает своей задачей, в числе других, охрану прав осужденных (ст. 1, ч. 2 ст. 10) и создание условий, исключающих какую-либо опасность для их жизни. провозглашаются право осужденных на личную безопасность и обязанность должностных лиц в случаях, угрожающих личной безопасности осужденных, незамедлительно принять меры по ее обеспечению, что отражает признание Российской Федерацией положительного обязательства властей по осуществлению оперативных мер, направленных на защиту прав лиц, жизнь которых находится в опасности, с целью избежать реального и непосредственного риска для жизни.

провозглашаются право осужденных на личную безопасность и обязанность должностных лиц в случаях, угрожающих личной безопасности осужденных, незамедлительно принять меры по ее обеспечению, что отражает признание Российской Федерацией положительного обязательства властей по осуществлению оперативных мер, направленных на защиту прав лиц, жизнь которых находится в опасности, с целью избежать реального и непосредственного риска для жизни. Кодекс РФ об административных правонарушениях также содержит ряд норм, направленных на охрану жизни путем установления ответственности за нарушение правил об охране труда, санитарно-противоэпидемических норм, правил хранения и перевозки огнестрельного оружия и боеприпасов и др.

1.6. Правовые запреты, призванные гарантировать право на жизнь, могут оказаться недействующими, если: а) государство не обеспечивает публичное, основанное на законе преследование за преступное лишение жизни, что требует профессионализма органов расследования и обвинения и связано с совершенствованием их структуры и функций; б) не предусмотрены, неэффективны или сами по себе представляют опасность для жизни предупредительные и защитные меры, которые в случае возникновения угроз для жизни должны осуществляться исполнительной властью; в) не установлены процедуры, обеспечивающие ответственность государства, его органов и должностных лиц за повлекшее лишение жизни применение силы, в том числе за несоразмерное ее применение, даже если признается его абсолютная необходимость. Соответствующие требования к такого рода мерам со стороны государственных структур вытекают из п. 2 ст. 2 Конвенции. Согласно положениям данного пункта отдельные случаи применения силы, связанные с угрозой для жизни или непреднамеренным лишением жизни, не будут рассматриваться как нарушение международных требований обеспечивать защиту права на жизнь при соблюдении следующих «абсолютно необходимых условий» применения таких мер: они могут осуществляться лишь для защиты от незаконного насилия, для задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях, для подавления в соответствии с законом бунта и мятежа.

Вместе с тем, исходя из этих условий применения силы со стороны государства, необходимо связанного в первую очередь с предотвращением опасности для жизни, такие меры рассматриваются как исключительные и должны отвечать строгим критериям крайней необходимости в демократическом обществе, причем в узком ее истолковании*(177). Сами по себе такие меры не должны быть направлены на лишение жизни, а только на воспрепятствование незаконному насилию, побегу или мятежу и должны быть соразмерными достижению названных целей*(178).

Соответственно и согласно одобренному ООН в 1979 г. международному Кодексу поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка применение в этих целях огнестрельного оружия возможно только как «крайняя мера» и только если правонарушитель оказывает вооруженное сопротивление или иным образом ставит под угрозу жизнь других людей при том, что иные меры не могут обеспечить его задержание.

Действующие в России законы «О милиции» (1993 г.), «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» (1992 г.), «Об учреждениях и органах, исполняющих наказания в виде лишения свободы» (1993 г.), «О государственной охране» (1996 г.) также исходят из строго ограниченных возможностей применения силы, связанной с использованием оружия и специальных средств. Это допускается: а) для защиты граждан от нападения, угрожающего их жизни и здоровью, если другими способами и средствами защитить их невозможно; б) отражения нападения либо опасности нападения на сотрудников правоохранительных органов, угрожающих их жизни и здоровью, а также для пресечения попыток завладеть их оружием, транспортными средствами и средствами связи; в) освобождения заложников, пресечения террористических и иных преступных посягательств; г) задержания преступников, пытающихся скрыться, а также задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление или отказывающегося выполнить законное требование о сдаче оружия, если другими способами подавить сопротивление, задержать лицо или изъять оружие невозможно; д) пресечения побега задержанных, арестованных, осужденных к лишению свободы и пресечения попыток к освобождению указанных лиц; е) отражения группового или вооруженного нападения на военные городки, воинские эшелоны, жилища граждан, помещения государственных органов, предприятий и организаций; ж) подавления сопротивления вооруженных групп. Этот перечень дается как исчерпывающий.

Однако оценка допустимости (в соответствии с Конвенцией и практикой ЕСПЧ) названных мер, связанных с применением оружия, требует подтверждения не только их законных целей, но и соизмеримости возникающего риска лишения жизни с достигаемым таким образом результатом.

Никакой общественный интерес не может оправдать поставление в опасность и тем более лишение жизни лица, не представляющего угрозы для жизни других людей.

Нельзя оправдать такие меры, если они применяются для воспрепятствования побегу лиц, не совершивших тяжких преступлений. Право на жизнь утрачивает свой неотчуждаемый характер только в ситуации, когда лицо умышленно посягает на жизнь других и, предотвращая эту опасность, приходится прибегнуть к применению силы.

Эти подходы не могут не признаваться и в случаях, когда проводятся антитеррористические операции.

При этом согласно практике ЕСПЧ государство, наряду с контролем за соответствием используемых силовых мер потребностям защиты от противозаконного насилия, должно также уделять внимание расследованию обстоятельств, связанных с подготовкой и проведением операций, чтобы свести к минимуму возможность смертельного исхода в результате применения силы*(179). В то же время из признания за правом на жизнь и его государственными гарантиями высшего места в иерархии прав и свобод, а также из ст. 18, 46 и 53 Конституции следует обязанность государства обеспечивать судебную защиту от незаконного поставления в опасность права на жизнь, включая гарантии привлечения к ответственности по суду должностных лиц государства за непосредственное применение силы и соответствующие незаконные приказы об этом, а также возмещение вреда, причиненного подобными незаконными действиями (см.

п. 5 резолютивной части Постановления КС РФ от 31.07.1995 N 10-П*(180)). 2.1. Часть 2 комментируемой статьи программирует отказ от применения в России смертной казни — этот отказ представлен конституционным законодателем в качестве одной из его целей. Одобренный в 1993 г. текст Конституции исходил из того, что в федеральном законе данная мера наказания может быть установлена лишь на ограниченный период времени — впредь до ее непременной отмены.

Таким образом, в перспективе законодатель был ориентирован на устранение смертной казни из закона и практики. Поэтому нельзя согласиться с мнением о том, что Конституция предопределяет свободу усмотрения для законодателя по поводу сохранения в России такой меры наказания. В момент принятия Конституции были существенно сужены допустимые рамки использования данной исключительной меры наказания: она могла предусматриваться только за особо тяжкие преступления против жизни — во всех других случаях в силу Конституции она была исключена из уголовного закона.

В то же время сама модальность ч.

2 комментируемой статьи, не обязывающей, а лишь в исключительных случаях допускающей при определенных процессуальных гарантиях — не созданных еще — возможность такой меры наказания, означает, что отказ от нее теперь в отсутствие таких гарантий является реальностью. Сохранение же смертной казни в качестве меры наказания, напротив, нереально без предоставления обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, т.е. без соблюдения введенных Конституцией дополнительных условий.

На момент принятия Конституции суд присяжных, вводившийся поэтапно, был учрежден лишь в 10 субъектах РФ, и, следовательно, это условие не могло считаться уже выполненным. При таких обстоятельствах от законодателя требовалось больше усилий для того, чтобы сохранить смертную казнь, обеспечивая соблюдение при этом процессуальных конституционных гарантий.

По существу, вынесение приговоров с назначением такого наказания с момента принятия Конституции являлось ее нарушением. С точки зрения неотъемлемого права на жизнь и запрета ограничения этого права (см. выше) смертная казнь ни в каких случаях не может быть адекватным наказанием, так как при самой тяжкой вине в момент назначения такого наказания судом оно больше не может рассматриваться как мера, которая обеспечивает предотвращение и абсолютно необходимую защиту от опасности для жизни.

Цель наказания изобличенного преступника не может оправдать лишение его жизни, исходя из критериев правомерного применения насилия со стороны государства, сформулированных в международном гуманитарном праве.

2.2. Отмена смертной казни в России состоялась в соответствии с буквой и духом Конституции в рамках объективного конституционно-правового и международно-правового развития. В 1966 г. Россия вступила в Совет Европы, подписав Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, и приняла на себя обязательство в течение года подписать и в трехлетний срок ратифицировать также являющийся ее составной частью Протокол N 6 о запрете смертной казни, который внес существенные изменения в ст. 2 Конвенции, исключив для стран — участников этого международного договора возможность предусматривать в своем законодательстве смертную казнь за любые преступления, кроме совершенных во время войны или при неизбежной угрозе войны.

Подписание данного Протокола и введение моратория на применение смертной казни в мирное время является одним из условий членства в Совете Европы и обычной его практикой при принятии новых членов.

Указом Президента РФ от 16.05.1996 N 724 Россия подтвердила эти свои намерения со ссылкой на то, что ст.

20 Конституции допускала применение смертной казни лишь временно, и в 1997 г.

подписала Протокол N 6. При этом в соответствии с обязательствами РФ, взятыми ею при вступлении в Совет Европы, с августа 1996 г. (по распоряжению Президента) в России не исполнялись приговоры к смертной казни, а уже в июне 1999 г. Указом Президента были помилованы также все ранее осужденные к этой мере наказания (более 700 человек), которым смертная казнь была заменена на лишение свободы пожизненно или на неопределенный срок.

В 1999 г. мораторий на исполнение смертной казни дополнительно получил существенное конституционно-правовое обоснование в решении КС РФ. Исходя из временного, переходного характера конституционной нормы, допускавшей смертную казнь впредь до ее отмены лишь при предоставлении обвиняемому в особо тяжком преступлении против жизни права на рассмотрение его дела судом присяжных, и учитывая, что такие суды существуют и действуют лишь в 10 из 89 субъектов РФ, Конституционный Суд не мог не оценить отсутствие этой процессуальной предпосылки как исключающее применение наказания в виде смертной казни к любому лицу, в том числе и при рассмотрении его конкретного дела с участием присяжных, (Постановление от 02.02.1999 N 3-П*(181)). Иное противоречило бы принципу равенства перед законом и судом, требованию законного состава суда для каждого дела и могло бы привести к тому, что обеспечение права на справедливое правосудие перед законным судом дискриминировало бы тех, кому предоставлялась возможность воспользоваться судом с участием присяжных, в их конституционном праве на жизнь в сравнении с другими виновными в аналогичных же преступных деяниях.

В результате в Российской Федерации действуют два моратория на применение смертной казни, введенные Президентом и Конституционным Судом. Дальнейшее развитие в этом направлении предполагает принятие парламентом РФ — Федеральным Собранием — закона о ратификации Протокола N 6, проект которого был уже дважды отклонен нижней палатой парламента.

Необходимо также внесение соответствующих изменений в УК, с тем чтобы уже не применяемая судами смертная казнь — как альтернативная мера наказания наряду с предусмотренными за те же деяния иными санкциями — была исключена из текста закона. Однако невнесение таких изменений в УК не означает, как нередко утверждают, что после введения судов присяжных на всей территории РФ (до 2010 г.

отложено их образование в Чеченской Республике) применение смертной казни в России станет возможным. Из во всяком случае вытекает, что законодатель в области прав человека не может принять регулирование, расходящееся с международно-правовыми нормами, и должен соблюдать также нормы действующей для Российской Федерации Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., предусматривающей в ст.

18, что государство, подписавшее договор под условием его ратификации, также до ее совершения или официального отказа от договора, обязано воздерживаться от каких бы то ни было действий, которые лишали бы договор его предмета и цели.

Названная обязанность возлагается на все органы государства, которые в данном случае после подписания Протокола N 6 не вправе — в нарушение Венской конвенции — рассматривать применение смертной казни как возможное де-юре или де-факто, поскольку это явно противоречит предмету и цели названного Протокола. Таким образом, запрет на применение смертной казни обоснован в правовом отношении самой Конституцией, а также действующими международными договорами РФ.

Мораторий на исполнение смертной казни является правоприменительным актом, основанным на Венской конвенции, с одной стороны, и на обязательствах РФ, которые закреплены в ее Конституции, — с другой.

Следовательно, несмотря на то что Протокол N 6 не ратифицирован, суды не вправе применять смертную казнь в соответствии с духом и буквой действующих для Российской Федерации международных договоров.

Конечно, нератификация названного Протокола свидетельствует о том, что в России существуют проявляющиеся во всем мире опасные социальные и правовые заблуждения относительно смертной казни, для которых характерны ложные представления об эффективности жестоких наказаний в борьбе с преступностью или их значении для защиты жертв преступлений. До сих пор в УК не внесены соответствующие изменения, и в его тексте по-прежнему среди возможных видов наказания фигурирует смертная казнь (ст.

44, 59), что повлекло включение в новый УПК дополнительных процедур для уголовных дел о преступлениях, с которыми УК связывает возможность применения смертной казни (например, требование единогласия при назначении ее судом).

Направленность таких нововведений на гуманизацию процессуального регулирования не служит заменой конституционно-правовых обязанностей России по отмене смертной казни.


prinyatie-nasledstva.ru © 2021
Наверх